Статья Людмилы Андреевны Варжапетян о восхождении на пик Революции

Эта история приключилась так давно, что многих из вас, читатели, не было ещё и в проекте. Многое забылось, но то, что осталось в моей, памяти всё-таки позволит и вам улыбнуться над наивностью помыслов и примитивностью действий.

Это произошло в одной из последних экспедиций альпинистов ЛГУ (Ленинградского Университета). Цель экспедиции — сделать классное восхождение на редко посещаемый шеститысячник пик Революции (6800 м) и подрастить молодёжь. Тогда в секции насчитывалось 13 снежных барсов. В молодёжной группе были два аспиранта (Белов Дима и Просихин Вова) и два студента 4-ого курса (Голубев Игорь и Кирин Дима). Большинство участников перед восхождением на пик Революции совершали тренировочные восхождения. Студенты в это время были на военных сборах и подъехали позже.

Первой вышла группа Ю.В. Красноухова по маршруту Е. Старосельца 5Б к. с., через 2 дня вышла молодёжная группа по маршруту 5 к. с, а ещё через день вышла группа Игоря Васильевича Степанова. Описаний, конечно, нет. На пальцах мне Игорь объяснил как идти. Сказать, что это красивые горы, значит ничего не сказать. Огромное оледенение, снег и солнце юга (граница Афганистана). И никого, кроме нас. За тот период, что мы были там, я не помню, чтобы была какая-нибудь значительная непогода. Подходы естественно не близкие, но ребята полны энтузиазма, что называется «бьют копытом».

Взошли на перевал Шипка, спустились под склоны пика, увидели понижение между Шипка и Революции, и решили, что это наш путь, т. к. вниз по леднику, нам казалось, спускаться нет смысла. Как потом оказалось, мы прошли новым маршрутом. По разорванному крутому склону с трещинами и сераками к вечеру мы вышли на снежный склон, набирающий крутизну к перемычке, встали на ночь, А примус еле пыхтит, вскоре он совсем погас. Все усилия «специалистов» привели только к поломке рейки. С примусом было покончено. Настроение … Я решила, что утром пойдём назад, но решение своё не объявила. Солнышко ещё светит, нехотя болтаем, что вот мол встретить бы группу Красноухова и попросить у них примус, тогда …

Солнце заходит за гору, но я не лезу в палатку, изредка оборачиваюсь и вглядываюсь в склон. И вот, как в сказке, на склоне из-за контрфорса появляются точки. Начинаем спорить камни это или люди. Но точки, приближаясь, превращались в штрихи, стало ясно, что это люди. Радостные вопли, поздравления. Но угостить группу Красноухова мы могли только сухим продуктом. После чаепития и короткого совещания они нам отдали примус и ушли вниз, чтобы уже в сумерках попасть в лагерь. А мы на следующий день, не найдя их следов (на крутом снегу, фирне и ледовой крупе следов не остаётся т. к. фирн «течёт» с предыдущего шага на следующий), бросились на штурм.

Вышли на перемычку, связались, подошли к контрфорсу, хоть и ступенчатому, но засыпанному таким сыпучим и обильным снегом, что организация страховки была большой проблемой. Ушли на более крутую часть, там хоть скалы видны и можно воспользоваться закладками и крючьями, предварительно разгребая горы снега. К 15 часам вышли на плечо контрфорса и решили сделать тур, оставить в нём кое-какие вещи и часть продуктов. Разрыли яму в снегу около стены, сложили всё туда и завалили огромными булыжниками. С собой взяли палатку, спальники, примус и продукты на две варки. И снова на штурм. Большую часть маршрута первыми работали Голубев Игорь и Кирин Дима. Где-то к 19 часам мы поднялись на плато, последние три верёвки выхода на него были особенно неприятны из-за крутизны и невозможности хорошо и быстро организовать страховку. Мы увидели бескрайнее наклонное плато. До вершины пешком было примерно 1-1,5 км. Поставили палатку, поели и отключились. На утро Володя Просихин и Дима Белов встали, а Игорь Голубев и Дима Кирин спят как мёртвые, ни тряска, ни пинки не помогли. Тогда решили, что Володя с Димой пойдут сейчас, а я попытаюсь ребят через часик поднять и пойти с ними. Но ни через час, ни через два я не смогла их поднять, и пошла одна. По дороге встретила возвращающихся. Сначала Вову, потом через некоторое время Диму. Когда я вернулась, ребята с трудом продрали глаза. Было уже часов 10-ть, и я посчитала, что им к вершине идти нет смысла: во-первых, мы потеряем не меньше двух часов, а во-вторых, они с лихвой отработали этот маршрут, и набора высоты здесь нет, и маршрут им вполне можно засчитать. Они поели, собрались и пошли вниз.

На спуске в основном «перилили». Уже видели «плечо», на котором оставили заброску. Но что-то там не так: раньше поле было белым, а сейчас много чёрных точек. Подходим и, о ужас, от нашей заброски остались рожки да ножки, осталось только несъедобное, даже консервов нет. Не даром над нами кружили огромные галки с жёлтыми клювами . Птицы подкопали снег под камнями, подкатили банки к обрыву и сбросили вниз. Погоревав и проклиная умных птиц, а не себя глупых, мы продолжили спуск. Когда вышли на гребень, уже связки пошли отдельно к перемычке. Естественно, что «двойка» студентов пошла быстрее и, видимо, им захотелось еще быстрее и они, много не дойдя до перемычки, пошли по крутому фирновому склону вниз. Моя тройка чинно прошла по гребню ещё метров 200 и, не выдержав, мы тоже свернули с гребня. Сначала склон был довольно крутой, и мы шли аккуратно, утопая в растаявшем фирне, который, шурша, уходил из-под кошек. Потом освоились и, расхрабрившись, пошли одновременно. Одним глазом я присматривала за первой связкой, но видимо пропустила момент их срыва. Смотрю, где связка? А они еле различимые стоят внизу и машут нам руками и что-то кричат. Ну, думаю, раз так быстро спустились, значит совсем очухались. Я на «скользящем» придержала Вову, подхожу, и мы вместе пытаемся понять, что они нам кричат. По инструкторской привычке делать замечания участникам, я Вове говорю, что он легкомысленно страхует нас, держа верёвку на колене. В это время подъезжает к нам фактически на «пятой точке» Дима Белов, из снега торчит одна кошка на ноге и он нам радостно рассказывает, что у него свалилась вторая. После этого я очнулась только когда плюхнулась в снег и привалилась к чьему-то телу, а через мгновенье меня придавил Дима. Он тут же закричал, что его спас амулет, который висел у него на шее. Я поняла по его радостным воплям, что он жив и здоров. А когда я увидела Вову, мне стало страшно, как может быть было страшно пару раз в жизни. Всё лицо Вовы было залито кровью. Но он был в сознании, начал говорить. Проверили его двигательные способности, обтёрли потихоньку лицо, и я вижу, как у него вокруг глаз проявляется синева («очки») — явный признак травмы позвоночника. Но через несколько минут он сел и смог даже двигаться, не причиняя себе боли. Кровь больше не лила из рассечённых брови и переносицы. Подошла первая связка, у Вовы забрали рюкзак и к вечеру спустились к леднику, встали на ночёвку.

А утром, доев последние крошки и попив жидкого, чуть сладкого, но горячего чая, стали собираться. Вова себя чувствовал нормально. До лагеря, во всяком случае, учитывая его состояние, за два дня можно было дойти. И вдруг Дима Белов заявляет, что он никуда с места не тронется, пока его как положено не накормят. Никакие уговоры не помогли. Я настолько растерялась (с таким случаем за свою 30-ти летнюю тогда практику я ещё не встречалась), что предложила ребятам скорее всего неправильное решение: пусть двойка бежит в лагерь и вызывает спасотряд с продуктами. А Дима, Вова и я будем его ждать здесь. А надо было четверым собраться и пойти, оставив Диму в палатке ждать спасотряд. Я думаю, он бы не выдержал и пошёл за нами. Но дело сделано, ребята ушли, ждать еду надо не менее двух суток.

Первые сутки они между собой грызлись, сидя в разных концах палатки. Даже приходилось их чуть ли не разнимать. Слава богу, примус не подводил. Утром и вечером выдавала по две конфетки и горячую водичку. На другой день они несколько утихли, надоело, наверное. Я весь день бродила по леднику, где поменьше трещин и вглядывалась в даль.

Наконец пришли спасатели и уже через день мы были в лагере. Руководители сбора устроили разбор восхождения. Всё шло гладко, все были довольны. Последним выступил Белов и сказал, что Кирин и Голубев не были на вершине. Как я не оправдывалась и не доказывала, что они-то больше других заслуживают вершину, руководители посчитали обратное. Ребята, потерянные, никому не глядя в глаза, уползли в свою палатку.

А я, обиженная на всех и вся, пошла бродить по моренам, собирала камешки до самого вечера. А в лагере переполох, куда я делась, пошли искать. И тут я — «вся в белом», и смех и грех.

Жаль уходить с этих мест, больше ничего не поглядев. А рядом через хребет Сарезское озеро, которое потом, года через три исчезло с лица Земли. Просила я начальство слетать туда хоть на пол дня, это стоило бы нам пары литров спирта. Но все хотели домой

Л.А. Варжапетян

МС СССР,
Снежный Барс

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ





НАШИ ДРУЗЬЯ


 



МЫ ВКОНТАКТЕ




ССЫЛКИ


ФАСиЛ

Клубы, скалодромы, альплагеря

Снаряжение

Информационные порталы

Школа бега SkiRun

Спортклуб СПбГУ


ФЕДЕРАЦИЯ АЛЬПИНИЗМА РФ


Официальный сайт ФАР

Нормативные документы ФАР

http://tdovelon.ru/retail/catalog/palatki - палатки кемпинговые большие высокие