Трещина

Летом 1990 года Игорь Степанов, Виталий Ямаев и я отправились поработать инструкторами в международном альпинистском лагере на леднике Южный Иныльчек. Здесь в пределах досягаемости находятся две очень красивые и высокие горы: пик Хан-Тенгри и пик Победы. В 1984 году мы уже были в этом районе в составе сборной ленинградского университета и для того чтобы получить звания "снежных барсов" мы сходили на последний и самый сложный семитысячник пик Победы. В этом же году мне хотелось поработать с иностранными альпинистами и, по возможности, сходить на пик Хан-Тенгри.

Вначале наша работа состояла в основном в организации базового лагеря. Затем, по приезду иностранных альпинистов, они начали совершать восхождения в районе пика Хан-Тенгри, а мы обеспечивали их безопасность. Один из наших клиентов, иностранных альпинистов, словак по национальности, пошел в одиночку на Хан-Тенгри и не вернулся в условленный срок. Связи с ним не было и поэтому группа наших инструкторов, находящихся в нижней части пика Хан-Тенгри стала подниматься по его предполагаемому маршруту.

В это же время, по этому же маршруту поднималась двойка немецких альпинистов, и на высоте более 6000 м они обнаружили его на полке, где он находился без палатки, и сообщили об этом в базовый лагерь, а сами пошли дальше на вершину. Через некоторое время подошли наши инструктора и выяснили, что при спуске вниз по перилам он ударился, потерял рюкзак и был вынужден три дня провести без палатки на заснеженной полке. Он сильно поморозился и не мог двигаться, поэтому его "упаковали" и стали спускать вниз. Необходимо было срочно доставить его вниз на ледник Южный Иныльчек и далее на вертолете вывести сначала на погранзаставу, а затем в г. Пржевальск.

Наш базовый лагерь стоял на морене ледника Южный Иныльчек в трех часах ходьбы вниз от места, где ледник, стекающий с пика Хан-Тенгри, впадает в Южный Иныльчек. Обычно вертолеты садились напротив базового лагеря, но сейчас, когда речь шла о жизни человека, было решено попробовать подготовить вертолетную площадку на леднике Южный Иныльчек, непосредственно вблизи пика Хан-Тенгри. Этот ледник в районе от базового лагеря (высота 4000 м) до пика Хан-Тенгри довольно ровный и чистый и только местами встречаются отдельные узкие трещины через которые можно легко перепрыгнуть. Обычно летом в районе базового лагеря весь снег стаивает и трещины хорошо видны, а напротив пика Хан-Тенгри (хотя перепад высот и невелик) ледник покрыт снегом. В этот же раз после нескольких снегопадов снег покрывал ледник и в окрестности базового лагеря.

В середине дня, когда выяснилось, что к утру следующего дня словака смогут спустить до уровня ледника Южный Иныльчек - нас, нескольких оставшихся в базовом лагере инструкторов, послали выбрать и подготовить площадку для приема вертолета. Добравшись до места мы обнаружили, что снег здесь довольно глубокий и трудно подобрать достаточно большую площадку без трещин. Тем не менее к вечеру мы выбрали более или менее подходящее место для посадки вертолета, "вытоптали" небольшую площадку и передали об этом вниз по связи.

После захода солнца сильно похолодало. Мы поставили палатку и стали ждать утра. Утром мы уже увидели, как по снежнику средней крутизны в нашем направлении довольно быстро тащат словака. Обычно для транспортировки по снегу человека укутывают во все имеющееся теплое и мягкое, кладут в спальник и заворачивают в палатку. Полученный "кокон" специальным образом оплетают веревкой из которой также делают несколько петель разного размера для людей, которые будут его тащить. При крутом спуске и для переноса через небольшие трещины петли делают и сзади, чтобы притормаживать и поддерживать.

Когда они поравнялись с нами, то выяснилось, что решено не рисковать вертолетом и скоро вертолет приземлится на основную площадку около базового лагеря и теперь словака необходимо тащить до нее. Ребята из моей группы быстро похватали свои вещи и побежали помогать тащить словака, а меня попросили собрать наш лагерь и идти за ними. Быстро собрал палатку и лагерные вещи в свой большой белый рюкзак. Он получился по диаметру больше меня. Солнце уже припекало, отражаясь от белого снега, и поэтому поверх рубашки я одел только полупрозрачную "анораку" из парашютного капрона, надел рюкзак, взял в руки лыжные палки и пошел по следам ребят.

Они были еще видны вдалеке и я решил догнать их, чтобы помочь тащить. Это оказалось непросто, потому что наст был хороший, ледник - ровный, чуть спускаясь вниз, и их скорость была ненамного меньше моей. Тем не менее уже ближе к базовому лагерю я почти догнал их - в одном месте они сделали короткую остановку, а затем со свежими силами пошли дальше. Когда я подошел к этому месту, то увидел несколько глубоких, "провальных" следов в снегу, что свидетельствовало о наличии трещины. Но я торопился и попробовал пройти по следу по которому протащили словака, и это было ошибкой, (т.к. хотя снежный мост через узкую трещину выдержал вес лежащего человека - он легко может не выдержать вес стоящего человека).

Я сделал шаг. Мост, оказавшийся слишком тонким, рухнул подо мной и через доли секунды я с убыстряющейся скоростью летел вниз. Несколько раз бросило из стороны в сторону - вписывался в неидеально вертикальный ход трещины. Далее последовал резкий удар и остановка.

Возникло ощущение, что за время полета, а он продолжался всего несколько секунд, в мозгу быстро прокрутилась вся жизнь. И первая мысль: " Ну, Шура, допрыгался". Ещё секунда - другая, ещё продолжают слегка осыпаться сверху мелкие кусочки снега и льда и, наконец, приходит ощущение того где ты и что с тобой. Я вишу вниз головой в совершенно непонятной и неудобной позе, зацепившись за лямку рюкзака, который застрял в сужении трещины. Одна нога закинута на рюкзак, а рука с лыжной палкой на темляке свешивается вниз.

Жив! Начинаю соображать. Решаю кричать - ведь ребята были так недалеко! Кричу. Нет ответа, точнее - в ответ тишина. Быстро понимаю, что это бесполезно и начинаю беречь силы. Осматриваюсь. Вверх на двадцать метров видны гладкие, отполированные края неширокой (менее одного метра) трещины покрытой матово полупрозрачным мостом на всем протяжении вправо и влево. Все в трещине черно-белого цвета, а точнее разные переходы от темно-серого к светло-серому. Только вертикально надо мной в маленькое отверстие через которое я сюда попал виден кружочек темно-синего почти черного неба. Это обычная, узкая поперечная ледниковая трещина идущая от одного берега ледника к другому. Ниже сужения, на котором застрял мой большой рюкзак, трещина опять расширяется (я вишу как раз в этой области), а потом опять постепенно начинает сужаться и сходит на нет в 10-15 м ниже меня.

Понимая, что если провишу вниз головой более пяти минут, то могу потерять сознание, начинаю пытаться освободить ногу. После нескольких попыток мне это удается и скользя ногами по гладким стенам трещины я плавно переворачиваюсь и теперь вишу головой вверх на одной руке, вставленной в лямку рюкзака. Хватаюсь за лямку второй рукой, но лямка не выдерживает увеличенной нагрузки и с нижней, более тонкой стороны обрывается, и я уже вишу держась двумя руками и лихорадочно пытаюсь найти какую-нибудь опору для ног. Но тщетно, стенки трещины очень гладкие, и я постепенно начинаю сползать все ниже и ниже. Оборванная с одной стороны лямка по сантиметрам выползает из рук и вот уже близок её конец. Опять смотрю вниз. Трещина ниже сужается до сорока сантиметров и я догадываюсь и разворачиваюсь так, чтобы бедра были перпендикулярны трещине.

В результате, после того, как конец лямки выскальзывает из рук я более или менее плавно опускаюсь еще на метр-полтора и заклиниваюсь на бедрах. Теперь можно прийти в себя и оценить ситуацию. Сразу понимаю, что сильно облегчил свое положение тем, что бедра твердо держат меня на весу - я не касаюсь льда грудью и спиной и могу легко двигаться. Не сделай я этого разворота - меня бы зажало метрах в четырех ниже и уже лицом и спиной к стенкам трещины. А это положение и все ощущения связанные с ним ещё свежи в моей памяти. Два года назад мы с Игорем Степановым, Айдаром Низаметдиновым и Виктором Гембицким шли по одному очень длинному и кружному маршруту на пик Революции в Горном Бадахшане. В одном месте на леднике мы сбились с дороги и выскочили на перепад (ступень) ледника с очень большим количеством трещин. Светило яркое солнце, отражаясь от толстого слоя свежевыпавшего снега. Мы шли связавшись, причем второй и третий человек были пристегнуты к веревке на скользящих карабинах. Я шел первым, и когда огибал очередное препятствие, между мной и остальными участниками, которые сгруппировались на конце веревки, образовался "запас" веревки метров в десять. Мой очередной шаг на глубоком снегу оказался глубже предыдущих, но, не предав этому слишком большого значения, я попытался сделать следующий шаг и провалился сквозь слабенький ледяной мост.

Быстрое падение вниз с сильным боковым ускорением и в конце - резкая остановка. Большой рюкзак (возможно, тот же самый, что и сейчас заклинен в трех метрах надо мной) частично затормозил падение, но трещина внизу сужалась быстро, и меня практически впрессовало, ногами вниз, в это сужение. Грудь была относительно свободна, но бедра и ноги плотно прилегали к обеим краям трещины и были зажаты. И сразу же мысль: "как меня тогда вытащат ?". Осмотрелся. Вытащил висящий на руке на темляке ледоруб Поднял его над головой, где трещина была существенно шире, и после нескольких неудачных попыток исхитрился забить клювик ледоруба в гладкую стенку трещины. Теперь у меня была точка опоры и подтянувшись на ледорубе я вытащил ноги и бедра из заклинивания. Сразу появилось ощущение, что теперь все в порядке, и я выберусь.

И действительно, сверху появились ребята, переговорили со мной, и обсыпая меня сосульками, расширили отверстие через которое я попал в трещину. Они организовали площадку с ледобурными крюками и скинули мне второй конец веревки с петлей на конце (другой конец был пристегнут к моей грудной обвязке). Довольно быстро методом "грудь - нога" и немного помогая себе ледорубом я преодолел восемь метров отделяющие меня от поверхности. отделался я на удивление легко - только длинная кровавая царапина на лбу. После часового отдыха с чаем мы продолжили свой путь вверх по леднику, а ещё через час я уже опять местами шел первым, хотя ребята сначала и возражали.

В этот же раз ситуация была существенно другой. Удачно заклинившись на бедрах я ещё несколько раз попытался кричать, но быстро понял, что наверху не заметили моего исчезновения и основной проблемой стала проблема времени и замерзания. Из рассказов я знал случаи, когда спасателям, даже находящимся в трещине недалеко от полузамерзающего человека, не удавалось его извлечь. Помимо рубашки на мне была только полупрозрачная анорака, а вязанная шапочка, по-видимому, слетела с головы во время падения и переворота. Чтобы не замерзнуть, я стал мысленно согревать себя внушением и, то ли это помогло, то ли организм в экстремальных условиях сам работал на полную мощность, но холод перестал чувствоваться.

Вроде бы и ничего, но время стало тянуться страшно медленно. Стал внимательно изучать окрестности. Посмотрел вдоль трещины направо и налево, вверх и вниз. Пригляделся ко льду стенок. Они очень заглажены, но местами лёд на вид отличается за счет пузырьков внутри и различных мелких включений. Вдруг почувствовал, что плавно сползаю вниз на несколько сантиметров. Оказалось, что тепло тела чуть растопило лед у бедер и мои движения приводят к сползанию вниз. Продолжаю ждать и рассматривать окрестности, в практически полной тишине трещины.

Вдруг услышал слабый, но знакомый звук - звук винтов вертолета МИ-8. Видимо он делал круги, как обычно перед посадкой, и звук иногда становился сильнее, а иногда совсем пропадал. Всё, больше вертолета не слышно – наверное, он прилетал за нашим словаком, а теперь улетел вниз на базу. Время течет медленно, периодически, совсем понемногу, сползаю вниз. Тишина трещины гнетет, но уже как-то привыкаешь к своему положению.

Неожиданно сверху слышу голос. Запрокидываю голову наверх и отзываюсь. На высоте 25 метров вижу, что кто-то заглядывает в отверстие, через которое я сюда залетел. Как хорошо, что меня нашли! Он кричит мне и спрашивает, как состояние. Отвечаю и объясняю, какова ситуация. Проходит некоторое время. По-видимому наверху совещаются и готовят площадку. Пытаются спустить ко мне веревку с петлей, но подвести ее прямо ко мне очень сложно, так как расстояние очень большое и мешает зажатый надо мною рюкзак. Поэтому через некоторое время поближе ко мне, до уровня рюкзака, спускается Володя, один из наших инструкторов, из Москвы. Он устраивается в нескольких метрах выше меня на моем рюкзаке, так как ниже протиснуться не может, и подает мне веревку.

Обматываю веревку вокруг груди, с трудом завязываю узел и ребята начинают тянуть меня вверх. Они рывком приподнимают меня, и сразу веревка больно стягивает грудь, но я терплю. Они делают еще один рывок наверх и прямо вдавливают меня в сужение трещины надо мной, но далее вверх продвинуться не могут. Веревка ужасно сильно сдавливает грудь. Нет, так не пойдет. Кричу: "Стойте!" Меня приспускают вниз. Обдумываю. Обсуждаем с Володей. Делаем две веревки с петлями для каждой ноги и теперь я могу переносить весь свой вес на одну ногу, в то время как ребята маленькими шажками подтягивают вверх вторую веревку со вдетой в нее второй ногой. Этот метод подъема в альпинизме называется "нога-нога". Теперь у меня существенно больше свободы в движениях, но даже при этом, только извиваясь и протискиваясь, я медленно прохожу сужение. И сразу появляется уверенность, что я выберусь из трещины. Далее, используя ту же технику, но только делая "шаги" побольше, с парой остановок для отдыха, я наконец добираюсь до уровня поверхности.

Здесь меня подхватывают под руки и вытаскивают на поверхность ледника. Яркое солнце бьет по глазам - как хорошо жить! И здесь, где уже почти тепло, меня всего начинает бить холодная дрожь) Пока ребята собирают вещи я немного успокаиваюсь и мы начинаем идти к базовому лагерю. Но тут при каждом движении у меня внезапно появляется резкая боль в груди и одной ступне. С помощью ребят медленно добираюсь до лагеря. Ребята рассказали мне, что видели как я догонял их и, после погрузки словака в вертолет обнаружили, что меня нет. Это их насторожило и на всякий случай они решили вернуться по следам и проверить не попал ли я в трещину.

В лагере выяснилось, что при падении я сильно ушиб одну стопу, а при попытке вытащить меня с одной веревкой, мне так сильно вдавили ребра внутрь грудной клетки, что внутри образовалась большая гематома и всю ночь я периодически стонал от боли. На следующий день с ближайшим вертолетом меня отправили в промежуточный лагерь у погранзаставы, и далее в г. Пржевальск, где в течение десяти дней мне пришлось пролежать в больнице.

Александр Головин

КМС,
Снежный Барс

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ





НАШИ ДРУЗЬЯ


 



МЫ ВКОНТАКТЕ




ССЫЛКИ


ФАСиЛ

Клубы, скалодромы, альплагеря

Снаряжение

Информационные порталы

Школа бега SkiRun

Спортклуб СПбГУ


ФЕДЕРАЦИЯ АЛЬПИНИЗМА РФ


Официальный сайт ФАР

Нормативные документы ФАР

Продажа электровелосипедов http://el-koleso.ru/elektrovelosipedy