Трещина

Летом 1990 года Игорь Степанов, Виталий Ямаев и я отправились поработать инструкторами в международном альпинистском лагере на леднике Южный Иныльчек. Здесь в пределах досягаемости находятся две очень красивые и высокие горы: пик Хан-Тенгри и пик Победы. В 1984 году мы уже были в этом районе в составе сборной ленинградского университета и для того чтобы получить звания "снежных барсов" мы сходили на последний и самый сложный семитысячник пик Победы. В этом же году мне хотелось поработать с иностранными альпинистами и, по возможности, сходить на пик Хан-Тенгри.

Вначале наша работа состояла в основном в организации базового лагеря. Затем, по приезду иностранных альпинистов, они начали совершать восхождения в районе пика Хан-Тенгри, а мы обеспечивали их безопасность. Один из наших клиентов, иностранных альпинистов, словак по национальности, пошел в одиночку на Хан-Тенгри и не вернулся в условленный срок. Связи с ним не было и поэтому группа наших инструкторов, находящихся в нижней части пика Хан-Тенгри стала подниматься по его предполагаемому маршруту.

В это же время, по этому же маршруту поднималась двойка немецких альпинистов, и на высоте более 6000 м они обнаружили его на полке, где он находился без палатки, и сообщили об этом в базовый лагерь, а сами пошли дальше на вершину. Через некоторое время подошли наши инструктора и выяснили, что при спуске вниз по перилам он ударился, потерял рюкзак и был вынужден три дня провести без палатки на заснеженной полке. Он сильно поморозился и не мог двигаться, поэтому его "упаковали" и стали спускать вниз. Необходимо было срочно доставить его вниз на ледник Южный Иныльчек и далее на вертолете вывести сначала на погранзаставу, а затем в г. Пржевальск.

Наш базовый лагерь стоял на морене ледника Южный Иныльчек в трех часах ходьбы вниз от места, где ледник, стекающий с пика Хан-Тенгри, впадает в Южный Иныльчек. Обычно вертолеты садились напротив базового лагеря, но сейчас, когда речь шла о жизни человека, было решено попробовать подготовить вертолетную площадку на леднике Южный Иныльчек, непосредственно вблизи пика Хан-Тенгри. Этот ледник в районе от базового лагеря (высота 4000 м) до пика Хан-Тенгри довольно ровный и чистый и только местами встречаются отдельные узкие трещины через которые можно легко перепрыгнуть. Обычно летом в районе базового лагеря весь снег стаивает и трещины хорошо видны, а напротив пика Хан-Тенгри (хотя перепад высот и невелик) ледник покрыт снегом. В этот же раз после нескольких снегопадов снег покрывал ледник и в окрестности базового лагеря.

В середине дня, когда выяснилось, что к утру следующего дня словака смогут спустить до уровня ледника Южный Иныльчек - нас, нескольких оставшихся в базовом лагере инструкторов, послали выбрать и подготовить площадку для приема вертолета. Добравшись до места мы обнаружили, что снег здесь довольно глубокий и трудно подобрать достаточно большую площадку без трещин. Тем не менее к вечеру мы выбрали более или менее подходящее место для посадки вертолета, "вытоптали" небольшую площадку и передали об этом вниз по связи.

После захода солнца сильно похолодало. Мы поставили палатку и стали ждать утра. Утром мы уже увидели, как по снежнику средней крутизны в нашем направлении довольно быстро тащат словака. Обычно для транспортировки по снегу человека укутывают во все имеющееся теплое и мягкое, кладут в спальник и заворачивают в палатку. Полученный "кокон" специальным образом оплетают веревкой из которой также делают несколько петель разного размера для людей, которые будут его тащить. При крутом спуске и для переноса через небольшие трещины петли делают и сзади, чтобы притормаживать и поддерживать.

Когда они поравнялись с нами, то выяснилось, что решено не рисковать вертолетом и скоро вертолет приземлится на основную площадку около базового лагеря и теперь словака необходимо тащить до нее. Ребята из моей группы быстро похватали свои вещи и побежали помогать тащить словака, а меня попросили собрать наш лагерь и идти за ними. Быстро собрал палатку и лагерные вещи в свой большой белый рюкзак. Он получился по диаметру больше меня. Солнце уже припекало, отражаясь от белого снега, и поэтому поверх рубашки я одел только полупрозрачную "анораку" из парашютного капрона, надел рюкзак, взял в руки лыжные палки и пошел по следам ребят.

Они были еще видны вдалеке и я решил догнать их, чтобы помочь тащить. Это оказалось непросто, потому что наст был хороший, ледник - ровный, чуть спускаясь вниз, и их скорость была ненамного меньше моей. Тем не менее уже ближе к базовому лагерю я почти догнал их - в одном месте они сделали короткую остановку, а затем со свежими силами пошли дальше. Когда я подошел к этому месту, то увидел несколько глубоких, "провальных" следов в снегу, что свидетельствовало о наличии трещины. Но я торопился и попробовал пройти по следу по которому протащили словака, и это было ошибкой, (т.к. хотя снежный мост через узкую трещину выдержал вес лежащего человека - он легко может не выдержать вес стоящего человека).

Я сделал шаг. Мост, оказавшийся слишком тонким, рухнул подо мной и через доли секунды я с убыстряющейся скоростью летел вниз. Несколько раз бросило из стороны в сторону - вписывался в неидеально вертикальный ход трещины. Далее последовал резкий удар и остановка.

Возникло ощущение, что за время полета, а он продолжался всего несколько секунд, в мозгу быстро прокрутилась вся жизнь. И первая мысль: " Ну, Шура, допрыгался". Ещё секунда - другая, ещё продолжают слегка осыпаться сверху мелкие кусочки снега и льда и, наконец, приходит ощущение того где ты и что с тобой. Я вишу вниз головой в совершенно непонятной и неудобной позе, зацепившись за лямку рюкзака, который застрял в сужении трещины. Одна нога закинута на рюкзак, а рука с лыжной палкой на темляке свешивается вниз.

Жив! Начинаю соображать. Решаю кричать - ведь ребята были так недалеко! Кричу. Нет ответа, точнее - в ответ тишина. Быстро понимаю, что это бесполезно и начинаю беречь силы. Осматриваюсь. Вверх на двадцать метров видны гладкие, отполированные края неширокой (менее одного метра) трещины покрытой матово полупрозрачным мостом на всем протяжении вправо и влево. Все в трещине черно-белого цвета, а точнее разные переходы от темно-серого к светло-серому. Только вертикально надо мной в маленькое отверстие через которое я сюда попал виден кружочек темно-синего почти черного неба. Это обычная, узкая поперечная ледниковая трещина идущая от одного берега ледника к другому. Ниже сужения, на котором застрял мой большой рюкзак, трещина опять расширяется (я вишу как раз в этой области), а потом опять постепенно начинает сужаться и сходит на нет в 10-15 м ниже меня.

Понимая, что если провишу вниз головой более пяти минут, то могу потерять сознание, начинаю пытаться освободить ногу. После нескольких попыток мне это удается и скользя ногами по гладким стенам трещины я плавно переворачиваюсь и теперь вишу головой вверх на одной руке, вставленной в лямку рюкзака. Хватаюсь за лямку второй рукой, но лямка не выдерживает увеличенной нагрузки и с нижней, более тонкой стороны обрывается, и я уже вишу держась двумя руками и лихорадочно пытаюсь найти какую-нибудь опору для ног. Но тщетно, стенки трещины очень гладкие, и я постепенно начинаю сползать все ниже и ниже. Оборванная с одной стороны лямка по сантиметрам выползает из рук и вот уже близок её конец. Опять смотрю вниз. Трещина ниже сужается до сорока сантиметров и я догадываюсь и разворачиваюсь так, чтобы бедра были перпендикулярны трещине.

В результате, после того, как конец лямки выскальзывает из рук я более или менее плавно опускаюсь еще на метр-полтора и заклиниваюсь на бедрах. Теперь можно прийти в себя и оценить ситуацию. Сразу понимаю, что сильно облегчил свое положение тем, что бедра твердо держат меня на весу - я не касаюсь льда грудью и спиной и могу легко двигаться. Не сделай я этого разворота - меня бы зажало метрах в четырех ниже и уже лицом и спиной к стенкам трещины. А это положение и все ощущения связанные с ним ещё свежи в моей памяти. Два года назад мы с Игорем Степановым, Айдаром Низаметдиновым и Виктором Гембицким шли по одному очень длинному и кружному маршруту на пик Революции в Горном Бадахшане. В одном месте на леднике мы сбились с дороги и выскочили на перепад (ступень) ледника с очень большим количеством трещин. Светило яркое солнце, отражаясь от толстого слоя свежевыпавшего снега. Мы шли связавшись, причем второй и третий человек были пристегнуты к веревке на скользящих карабинах. Я шел первым, и когда огибал очередное препятствие, между мной и остальными участниками, которые сгруппировались на конце веревки, образовался "запас" веревки метров в десять. Мой очередной шаг на глубоком снегу оказался глубже предыдущих, но, не предав этому слишком большого значения, я попытался сделать следующий шаг и провалился сквозь слабенький ледяной мост.

Быстрое падение вниз с сильным боковым ускорением и в конце - резкая остановка. Большой рюкзак (возможно, тот же самый, что и сейчас заклинен в трех метрах надо мной) частично затормозил падение, но трещина внизу сужалась быстро, и меня практически впрессовало, ногами вниз, в это сужение. Грудь была относительно свободна, но бедра и ноги плотно прилегали к обеим краям трещины и были зажаты. И сразу же мысль: "как меня тогда вытащат ?". Осмотрелся. Вытащил висящий на руке на темляке ледоруб Поднял его над головой, где трещина была существенно шире, и после нескольких неудачных попыток исхитрился забить клювик ледоруба в гладкую стенку трещины. Теперь у меня была точка опоры и подтянувшись на ледорубе я вытащил ноги и бедра из заклинивания. Сразу появилось ощущение, что теперь все в порядке, и я выберусь.

И действительно, сверху появились ребята, переговорили со мной, и обсыпая меня сосульками, расширили отверстие через которое я попал в трещину. Они организовали площадку с ледобурными крюками и скинули мне второй конец веревки с петлей на конце (другой конец был пристегнут к моей грудной обвязке). Довольно быстро методом "грудь - нога" и немного помогая себе ледорубом я преодолел восемь метров отделяющие меня от поверхности. отделался я на удивление легко - только длинная кровавая царапина на лбу. После часового отдыха с чаем мы продолжили свой путь вверх по леднику, а ещё через час я уже опять местами шел первым, хотя ребята сначала и возражали.

В этот же раз ситуация была существенно другой. Удачно заклинившись на бедрах я ещё несколько раз попытался кричать, но быстро понял, что наверху не заметили моего исчезновения и основной проблемой стала проблема времени и замерзания. Из рассказов я знал случаи, когда спасателям, даже находящимся в трещине недалеко от полузамерзающего человека, не удавалось его извлечь. Помимо рубашки на мне была только полупрозрачная анорака, а вязанная шапочка, по-видимому, слетела с головы во время падения и переворота. Чтобы не замерзнуть, я стал мысленно согревать себя внушением и, то ли это помогло, то ли организм в экстремальных условиях сам работал на полную мощность, но холод перестал чувствоваться.

Вроде бы и ничего, но время стало тянуться страшно медленно. Стал внимательно изучать окрестности. Посмотрел вдоль трещины направо и налево, вверх и вниз. Пригляделся ко льду стенок. Они очень заглажены, но местами лёд на вид отличается за счет пузырьков внутри и различных мелких включений. Вдруг почувствовал, что плавно сползаю вниз на несколько сантиметров. Оказалось, что тепло тела чуть растопило лед у бедер и мои движения приводят к сползанию вниз. Продолжаю ждать и рассматривать окрестности, в практически полной тишине трещины.

Вдруг услышал слабый, но знакомый звук - звук винтов вертолета МИ-8. Видимо он делал круги, как обычно перед посадкой, и звук иногда становился сильнее, а иногда совсем пропадал. Всё, больше вертолета не слышно – наверное, он прилетал за нашим словаком, а теперь улетел вниз на базу. Время течет медленно, периодически, совсем понемногу, сползаю вниз. Тишина трещины гнетет, но уже как-то привыкаешь к своему положению.

Неожиданно сверху слышу голос. Запрокидываю голову наверх и отзываюсь. На высоте 25 метров вижу, что кто-то заглядывает в отверстие, через которое я сюда залетел. Как хорошо, что меня нашли! Он кричит мне и спрашивает, как состояние. Отвечаю и объясняю, какова ситуация. Проходит некоторое время. По-видимому наверху совещаются и готовят площадку. Пытаются спустить ко мне веревку с петлей, но подвести ее прямо ко мне очень сложно, так как расстояние очень большое и мешает зажатый надо мною рюкзак. Поэтому через некоторое время поближе ко мне, до уровня рюкзака, спускается Володя, один из наших инструкторов, из Москвы. Он устраивается в нескольких метрах выше меня на моем рюкзаке, так как ниже протиснуться не может, и подает мне веревку.

Обматываю веревку вокруг груди, с трудом завязываю узел и ребята начинают тянуть меня вверх. Они рывком приподнимают меня, и сразу веревка больно стягивает грудь, но я терплю. Они делают еще один рывок наверх и прямо вдавливают меня в сужение трещины надо мной, но далее вверх продвинуться не могут. Веревка ужасно сильно сдавливает грудь. Нет, так не пойдет. Кричу: "Стойте!" Меня приспускают вниз. Обдумываю. Обсуждаем с Володей. Делаем две веревки с петлями для каждой ноги и теперь я могу переносить весь свой вес на одну ногу, в то время как ребята маленькими шажками подтягивают вверх вторую веревку со вдетой в нее второй ногой. Этот метод подъема в альпинизме называется "нога-нога". Теперь у меня существенно больше свободы в движениях, но даже при этом, только извиваясь и протискиваясь, я медленно прохожу сужение. И сразу появляется уверенность, что я выберусь из трещины. Далее, используя ту же технику, но только делая "шаги" побольше, с парой остановок для отдыха, я наконец добираюсь до уровня поверхности.

Здесь меня подхватывают под руки и вытаскивают на поверхность ледника. Яркое солнце бьет по глазам - как хорошо жить! И здесь, где уже почти тепло, меня всего начинает бить холодная дрожь) Пока ребята собирают вещи я немного успокаиваюсь и мы начинаем идти к базовому лагерю. Но тут при каждом движении у меня внезапно появляется резкая боль в груди и одной ступне. С помощью ребят медленно добираюсь до лагеря. Ребята рассказали мне, что видели как я догонял их и, после погрузки словака в вертолет обнаружили, что меня нет. Это их насторожило и на всякий случай они решили вернуться по следам и проверить не попал ли я в трещину.

В лагере выяснилось, что при падении я сильно ушиб одну стопу, а при попытке вытащить меня с одной веревкой, мне так сильно вдавили ребра внутрь грудной клетки, что внутри образовалась большая гематома и всю ночь я периодически стонал от боли. На следующий день с ближайшим вертолетом меня отправили в промежуточный лагерь у погранзаставы, и далее в г. Пржевальск, где в течение десяти дней мне пришлось пролежать в больнице.

Александр Головин

КМС,
Снежный Барс

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

РАССЫЛКА НОВОСТЕЙ





НАШИ ДРУЗЬЯ


 



МЫ ВКОНТАКТЕ




ССЫЛКИ


ФАСиЛ

Клубы, скалодромы, альплагеря

Снаряжение

Информационные порталы

Школа бега SkiRun

Спортклуб СПбГУ


ФЕДЕРАЦИЯ АЛЬПИНИЗМА РФ


Официальный сайт ФАР

Нормативные документы ФАР